Давно уж спели "рок-н-ролл мертв", и Ленинградскому рок-клубу стукнуло 45. Я проверила пульс.
Станция метро "Проспект Большевиков". Традиционно много народу, а рокеров видно издалека. Весело идут отмечать 45-летие Ленинградского рок-клуба. Впереди – полная дама с зелеными волосами, ребенок в руках. Девочка-подросток с раскрашенным чехлом от гитары, в значках – вряд ли ее пропустили. Активнее всего мерч носят любители чего потяжелее.
Скованные одной песней
На пешеходном переходе к Ледовому дворцу ловлю юношу и девушку в худи - "сами разрисовали" Алисой. "Извините, идем на танцпол". Пути наши расходятся, стою на каменной лестнице среди именно тех.
Люди из рока меня то ли побаиваются, то ли просто прессу не любят. "Мы разговаривать не хотим". И пытаются придумать, куда деть сдобу и воду. "Нет, я тебе не верю, ты всегда не прав. Ты сюда на "Золушку" ходил", – жмет женщина своего мужа. Пытается спрятать апельсиновый сок.
"Нас вдохновляет музыка. Рок – он ведь именно каких годов? Конец 70-х, да? Это моя молодость. Обожаю "Алису", "Пикник", ну и "Кино" могу послушать", – говорит со мной немного лохматая женщина в темных очках. Ее молодой человек с огромными голубыми глазами, разговаривать стесняется: "Да не будет никакой "Трассы 95". Дама пихает его в бок. Поразила маленькая светленькая девушка. Сильно ниже меня – а я ростом похвастаться не могу.
- Вы зачем сюда пришли? Чего ждете?
- Я пришла послушать песню "У шамана три руки" группы "Пикник".
- Ничего себе. Только ради одной песни?
- Да, она энергетически на меня позитивно влияет. Я что-то от нее чувствую.
- А кого-то еще любите?
- Да я больше ничего и не знаю. Меня другие не интересуют.
Задумываюсь: "А вдруг не сыграют?" Билеты-то дорогие в сидячий сектор. Не сказать, что девушка одета дорого. Наоборот. У Веселого Поселка все просто. Зато внутри – мороженое, пирожное, пиво - любой каприз, все, что запрещено в билете. Ну, кроме ножей.
Поднявшись в сектор, обхожу контролера – дама как из кинобудки. Занимаю место, свысока вижу, как зал наполняется - наполняется. Как на футболе. Разворачиваюсь, вижу сурового мужчину в очках и с бородой. Черная куртка, черные штаны, тяжелые ботинки – все как прописали. Опять красный принт анархии "Алисы". Рядом дочка лет 12. Взгляд рассеянный, будто "не здесь". Все лицо в розовых блестках. Он наконец-то меня успокоил: пришел не только Кинчева послушать. Девочку приобщает.
- Я рок уже 40 лет слушаю. Может, 42, не больше. Не знаю даже, какие песни вдохновляют.
- А дочка?
- Она… Ну, лет с шести.
- А тебе какие песни нравятся?
- Мне – все.
Дождались публику, тянулись долго. Началось с классики – и в прямом, и в переносном.
Мамина помада, сапоги старшей сестры
Известный проект "Симфокино" Юрия Каспаряна. Вне "Кино" он много, где успел – активно занимался, например, авангардными проектами "Новых композиторов". А здесь дирижер, оркестр со скрипками, виолончелями, духовыми. Каспарян, конечно, на своей волне – играет на электрогитаре. Камера часто фокусируется на нем и выводит на большой экран. Рядом оказался мой знакомый и подметил, что выглядит Юра как наш Мик Джаггер. Да, сухой, длинноволосый, очень серьезен. Пришли рок послушать? Сначала вспомните, что уже давно знаете.
У Каспаряна в 2021 году был проект "Кино в "Севкабеле". Там слушателям помогали. Голос Цоя звучал через архивные записи, а сверху вживую интерпретировали не только Каспарян, но и Игорь Тихомиров с Александром Титовым. Вышел альбом. Здесь все иначе – никакого тебе вокала, просто музыка. Интересно, что сами по себе мелодии "Кино" - это типичный пост-панк. Просто получилось сделать новые аранжировки. Хотя, не просто. Похоже на то, как периодически обыгрывают старые песни "Битлз". Если покопаться – и "Yesterday" можно сыграть еще как современную классику.
Впрочем, сначала публика не поняла, что происходит. Открылись, конечно, хитом, но не самым-самым - "Видели ночь". Сперва Каспарян немного "звенел", но звукорежиссер все поправил. Где-то посреди песни забежал интеллигент в очках. Спросил, что здесь вообще происходит. Бывает.
Потом всех подключили через "Спокойную ночь", "Пачку сигарет" и "Звезду по имени Солнце". Вместо Цоя в итоге подпевала толпа – трогательно. Не сразу поняли "Восьмиклассницу", например. Но потом из шкафа возникли и мамина помада, и сапоги старшей сестры.
Закончили. Публика яростно аплодировала. Интересно, как давно они слушали скрипки и виолончели. Откланялись. Стулья и пюпитры унесли.
На сцене разогревали обстановку ведущие "Нашего радио": Александр Бон, Игорь Паньков, Яна Лукьянова. Позвали специального гостя.
А им было все равно
Конечно, Олега Гаркушу, разумеется, в ярко-белом костюме. В этот вечер фронтмена легендарной группы "АукцЫон" звали каждый раз между выступлениями. Для публики это было сюрпризом, поскольку в афише не было. Я тайну знала.
Гаркуша со знанием дела рассказывал, каким был в то время Ленинградский рок-клуб. Самое главное – тогда группам было все равно, будут они известными или нет. Двигал всеми только кайф. Такого после 1980-х советская и российская рок-сцена не видела. Кого-то история не запомнила, но ни "Кино", ни ДДТ, ни "Зоопарк", ни сам "АукцЫон" даже и подумать не могли, что когда-то все это жахнет.
На концерты вырезали типа кусочки открыток и продавали просто по рублю. Кафе "Сайгон" на углу Невского с Владимирским заменял интернет. Тексты приходилось литовать, но ничего крамольного. Хотя, конечно, неформалов постоянно вязали на Рубинштейна. Даже во время съемок легендарного фильма "Взломщик" (1987). На больших экранах тем временем показывали документальные съемки. И с Цоем, и с Виктором Сологубом, и даже с Курехиным.
47news уже разговаривал с Гаркушей о том, как это все было. И показывал редкие архивные фотографии прямиком из КГБ.
"Алису" гнетет ярмо
После, конечно, была всеми ожидаемая "Алиса". Всплеск аплодисментов, все вокруг залило красным светом, люди в тотальном экстазе с первых секунд. Куда уж тут без "Неба славян", где Кинчев похож то ли на проповедника, то ли на мага-шамана. Сейчас песня звучит злободневнее - для определенной публики. "Нас точит семя орды, нас гнет ярмо басурман".
"Алиса" знает свою аудиторию. Многие приходят именно ради этой вот энергии. Поэтому играют те самые объединяющие "Мое поколение" и "Мы вместе". Действительно, вместе. Вижу, что в толпе образуется пара кружков любителей слемов. Человек десять в каждом из них активно пытаются биться друг об друга и толкаться, но получается нежно. То ли делают вид, что дерутся, то ли обнимаются. В общем, мельчают рокеры. Другой кружок и вовсе начинает водить маленький мужской хоровод. А на опен-эйрах раньше, вообще-то, боксерские капы надевали. Может, слишком много девушек вокруг. Может, смущают люди в светящихся зеленых жилетах.
"Поиски контакта, поиски рук". Всеобщую манию слегка прерывает более лиричная песня "Аккорд". Сюрреализм, впрочем, продолжается. Лес рук, все качаются в одном ритме. Даже на моем секторе люди встают и машут. Лиричная – насколько возможно для "Алисы". А потом преданных фэнов засыпают белым конфетти из пушек. Все успокаивается, Кинчева провожают с любовью.
Женщины танцуют на столе
Пока идет интермедия, обращаю внимание на того самого соседа в очках, кто слегка запутался в "Симфокино". С любопытством смотрит на мою съемку и старомодный блокнотик.
– Как вам концерт? Связаны как-то с рок-клубом?
– Да. Ходил на Рубинштейна, билеты, кстати, никогда не брал. Тогда везло – по трубам лазил на концерты, бесплатно. Дружил с группой "Скорая помощь", они меня через окно в зал затаскивали. У нас в рок-клубе были, на самом деле, обычные тусовки. Пиво, танцы, все такое. Вообще, мне больше всего нравилось слушать "Зоопарк", "Странные игры", "Кино", "АукцЫон". Одно время общался с Виктором Сологубом из "Странных игр". Ну, тогда они уже были "Deadушки". Киваю.
Тем временем фанаты "Алисы" начинают активно двигаться к выходу – любимчики отыграли, можно на воздух. Ряды редеют, но не сильно, и так все битком. После "Алисы" всех решили серьезно встряхнуть и позвали авангардную группу "АВИА". То есть "Анти-Вокально-Инструментальный ансамбль". Не совсем самолеты. Просто ни в какие категории не вписываются.
Много кто их тут не знает, так что эффект на рок-публику сильный. Сильнее всего они напоминают немецких пионеров электронной музыки Kraftwerk. Черно-бело-красная гамма, индустриальная обстановка. Девушки в костюмах стюардесс на саксофонах роботически кланяются вперед-назад. Выбегают женщины в рабочих костюмах и танцуют на столе – особенно запоминается полноватая дама с красной помадой и абсолютно лысой головой. Как у фактурного фронтмена Антона Адасинского. Немного Петр Мамонов из "Звуки Му", немного Шило из "Кровостока". Одет элегантно. Рядом с ним девушка азиатской внешности в костюме – она танцует, показывает спортивные упражнения, целует камень и кладет его себе на плечи. Всех вокруг немного сбивает с толку тяжелая музыка с абсурдными словами. Например, известная песня "До свидания!" из альбома "Уроки русского языка" (1986-1988). Рефреном, в общем-то идут те самые слова прощания, яркие, абсурдные в своем повторении. Оттуда же песня "АвиаВиа", где слов, в общем-то, и нет. Песня "Колыбельная" совсем не успокаивает, а, скорее, вводит в состояние тревоги. Адасинский движется геометрическими формами и тяжело поет: "И зима уходит – приходит весна. Будет гром фанфар, будет солнца жар". "Весна" звучит рефреном хора. Совсем не надежда, а, скорее, страшное утверждение, от которого не сбежать – гимн неизбежности. А в настоящий аффект всех вводит песня "Я не люблю тебя!" – "Я это я, я это ты, я не люблю тебя". Все вокруг сливается в танец с девушками в белых костюмах. Вместе с ними традиционно выбегает Гаркуша, визуально скрывшись в сияющем свете. С Адасинским это у них уже традиция – то же самое было и 10 лет назад, на 35-летии Ленинградского рок-клуба.
И все же, в конце нас немного успокаивают. "Я люблю тебя".
Позже – лирическая нота.
Брат гуляет по воде
Одинокий Вячеслав Бутусов, теперь напоминающий Джорджа Харрисона, вместе со своей группой "Орден славы". На нем этническая рубашка. По настроению совпадает с логотипом "Ордена". Привычный звук изменился, поэтому аранжировки сначала вводят в осторожное заблуждение. Ведь даже с группой "Ю-Питер" он еще играл с духовыми инструментами. А сейчас делает упор только на гитарный звук, поэтому звучит все гораздо минималистичнее. Прежде всего, обращаю внимание на петербургский текст – почти друг за другом сыграли песни "Дыхание" и "Зверь". На экране – конечно, Бодров, и кадры из фильма "Брат" Балабанова. Не забывают о своем культурном следе.
Песен, доводящих людей обычно до истерики – "Скованные одной цепью" (тоже кинематографичная, из фильма "Стиляги") и глубоко христианская "Гулять по воде" – играть не стали. Вероятно, оттого, что "Скованные одной цепью" требует гораздо больше инструментов, чем было в руках у "Ю-Питера" и самого Бутусова. Зато все, конечно, плакали под "Я хочу быть с тобой". Такой вот антипод "Я тебя не люблю". В отличие от "братовских" песен, ее знают целиком и наизусть. Поет ее Бутусов, традиционно надрывнее, чем в версии "Аквариума".
И … внезапная интермедия, чтобы всех наконец-то отпустило.
Голая довольная луна
На сцену выходят дети. Почти пионеры, только галстуки синие, да и репертуар совсем не пионерский. Их честные лица освещены, а поют они попурри. В программе: "Ленинградское время" группы "Секрет", "Что такое осень" авторства ДДТ, "Дорога" – "АукцЫона". И веселая "Буги-вуги каждый день" Майка Науменко и "Зоопарка". Впервые за много-много лет Гаркуша станцевал под "Дорогу" – группа свой главный хит уже давно не играет. "Я сам себе и небо, и луна". Дети трогательны. Потом темнота над головами.
Пришел "Пикник". Экран прорезает белый луч, на нем выплывает их трехногий символ. Он сидит и на сцене. Рядом с идолом расположилась женская фигура, как будто бы молится. Рассуждаем, живая ли она. Хихикнули: "А барышня-то резиновая". Свет зажегся, и оказалось, что это блондинка в облачении восточной красавицы. На ней почти ничего, кроме бикини из золотистой кольчуги.
Вокал-лидер Эдмунд Шклярский – в темных очках. Еще бы, с такими спецэффектами прямо в лицо. Одет в модный ныне гусарский жакет, расшитый золотом. Программа традиционна – "Египтянин" с огромным лицом Тутанхамона на экране. Гипнотизирует. Конечно, куда без индийской ситары – вспоминаем ранние психоделические 1970-е. "Мое имя – стершийся иероглиф". Ну, не обошлось без "У шамана три руки".
Внезапно
Меня к тому моменту впечатляет скорее задор уставших людей, простоявших в толпе пять часов. Я-то сижу, а устала. Все вокруг гудит, включая головы. В общем, сплошной транс. А я протолкнулась через толпу и села в машину. Внезапно вспомнила ту девочку, кто пришла ради единственной песни про трехрукого шамана.