Высохшие деревья хотят признать валежником, чтобы люди могли топить им дома. Лес Ленобласти и без того выглядит безобразно. Пенсионерам с печным отоплением - хуже всех.
Во вторник, 24 февраля, во время встречи губернатора Ленобласти с депутатами ЗакСа обсуждался вопрос, как упростить для граждан процедуру заготовки дров. Прежде всего собравшихся в зале заинтересовало, можно ли считать валежником так называемый сухостой. Под последним имелись в виду безжизненные деревья, которые явно скоро упадут, но на данный момент находятся в вертикальном положении.
Председатель комитета по природным ресурсам Фёдор Стулов напомнил, что жители могут собирать только тот сухостой, что не растёт и упал на землю. Однако, губернатор Александр Дрозденко заметил, что сухостой – это среда обитания жука короеда-типографа. Сначала он появляется на испорченных деревьях, а затем перескакивает на соседние, тем самым в буквальном смысле уничтожает лес.
- Мы знаем, что жук короед пожрал большое количество леса. И арендаторы этим не занимаются. Почему бы нам не разрешить заготавливать валежник на землях арендаторов? Если есть ветровал, туда пришел человек и забрал себе на дрова. У нас же безобразно выглядят леса, - высказался Александр Дрозденко.
Фёдор Стулов с ним согласился, но отметил – нельзя заставить арендаторов ликвидировать последствия ураганов. А без арендатора на его участке тоже ничего делать нельзя, особенно – трогать объекты лесных насаждений.
- Вот тебе, значит, был ветровал, но ничего нельзя делать, потому что там есть арендатор. Который тоже ничего не делает! – тут глава региона прямо вскрикнул.
Председатель Стулов заметил, что уже запросил разъяснение от Рослесхоза, которое позволило бы распределять гражданам древесину хотя бы с муниципальных площадок.
- Что нам мешает разрешить населению заготавливать из сухостоев валежник? – снова спросил губернатор.
- Только поваленное является валежником, - ответил Стулов.
- Ну, завтра сухостойное станет валежником. Почему его не оттаксовать? – заговорил на неком лесном языке Дрозденко.
Также он привёл пример Московской области, где не занимались санитарными рубками и довели ситуацию до распространения жука-паразита. И, как следствие, потеряли огромное количество леса.
- Мы как пожарная команда должны теперь работать, - поддержал Стулов.
Также он добавил, что в Ленобласти сухостой составляет 17 тысяч га.
- Давайте сухостой признаем валежником. Отличается только тем, вертикальное или горизонтальное расположение, - настаивал на своём губернатор, а Стулов снова с ним не спорил.
Депутат Олег Петров заметил, что пожилые жители Подпорожского района обращаются к нему по поводу того, что тяжело и порой невозможно самим забрать дрова, которые вроде как им даже положены бесплатно.
- Многие думают, что если заключили договора на дрова, им привезут, - вскользь заметил Стулов.
Но Олег Петров давил на жалость:
- С 25 года нельзя компаниям развозить, которые раньше этим занимались. Надо менять законодательство. Такая просьба от наших пенсионеров, которые имеют печное отопление.
- Функции по поводу дров необходимо требовать с арендаторов. Пожилым людям накладно доставлять их до дома, - был чрезвычайно краток председатель комиссии по экологии Андрей Гардашников.
- Но за это нужно кому-то платить, - ни на что не намекнул губернатор.
Депутат Валерия Коваленко сообщила, что часто бывает в лесу и видит, как гниёт лес, оставшийся после вырубки линейных объектов. "Почему бы хотя бы его не передать гражданам?" - предложила она.
По этому поводу Фёдор Стулов рассказал, что вся древесина - это федеральная собственность. После рубки её должны предложить Министерству обороны, а если она не проявляет интерес, можно выходить на торги. Из-за длительности процедур лес, собственно, и лежит.
- Сколько бы не обращались в Росимущество – лежит и не используется, - добавил он.
Председатель Госэконадзора Рамила Агаева добавила, что арендаторы не занимаются лесопатологией инициативно, и единственный выход – их принуждать.
- Надо, конечно, разобраться с этими дровами. А то едешь по лесу – сердце кровью обливается. Можно уложить (продажу дров – ред.) максимум в полгода, почему-то по три-четыре года это продолжается, - заключил Дрозденко.
На том пока переживать за лес и прекратили.