Петербуржец в суде спорит, стоит ли ночь в СК из-за бывшей и ребенка полутора лет. Пока его аргументы не убедили государство.
В Ленинградском областном суде 16 апреля 37-летний Иван Кукушкин пытается оспорить приговор прежней инстанции. Суд Гатчины в конце 2025-го назначил ему полтора года условно по редкому составу - "Угроза участнику предварительного расследования с применением насилия, не опасного для жизни".
"С самого начала наш спор с бывшей женой был в гражданской плоскости. Казалось бы, где Семейный кодекс, а где Следственный комитет", - начинает Иван.
Отпечаток на биографии оставили первый брак, сложное расставание и спор из-за ребенка. У обоих родителей масса взаимных претензий, солидные архивы переписок, несколько гражданских процессов, в том числе об определении жительства с отцом. В этой части спор продолжался еще в 2024-м. Бывшая жена настаивала, что в конце того года Иван забрал девятилетнюю дочь из школы и увез, оставив без связи. О произошедшем она рассказала полиции (ответили, что отец имеет право) и сотрудникам следственного отдела Гатчины. Там отреагировали – возбудили уголовное дело по убийству малолетней. Не фактически, конечно, а практика есть такая.
"Сам я оставлял в школе заявление, что ребенок со мной. В курсе были и органы опеки. Комиссия по делам несовершеннолетних объясняла матери, что, если что-то не устраивает, может требовать встречи через суд. Следственному комитету бывшая жена заявляла, что якобы у нее есть данные, что хочу вывезти ребенка за границу и там продать на органы, - объяснил 47news Иван про начало этой истории и в целом про отношения с бывшей супругой. - Со мной легко могли созвониться по видеосвязи, убедиться, что ребенок жив. Следователь указывала, что в течение двух недель не могла со мной связаться. Хотя мы запросили у сотового оператора подробную выписку звонков. Никаких вызовов на мой телефон или номер моей жены Елены не поступало".
В судебных материалах отражено: уголовное дело поступило в производство молодому следователю. Около семи вечера 2 декабря 2024-го она объяснила отцу, что теперь он подозреваемый в убийстве фактически живой дочери. И его задержали.
"У меня с собой были различные медицинские документы - много спорили, в том числе в суде, что бывшая не водит ребенка к врачам. И фото дочери с датами - такие просили делать в уголовном розыске и инспекции по делам несовершеннолетних. Следователь настаивала, что нужно допросить ребенка. Делали это в отсутствие специального педагога или психолога - фактически вопиющий случай, такое и ко взрослым крайне редко применяется", - продолжает Иван.
К половине четвертого ночи, уже 3 декабря, следователь своим же постановлением выпустила Ивана из изолятора. Он снова оказался в кабинете СК.
"Телефон отобрали - мол, я еще подозреваемый, никаких звонков не положено. Сижу в кабинете, беседую со следователем. Вдруг слышу истошные крики. Через некоторое время понял, что орет моя дочь. Как выяснилось позже, мы сидели в одном крыле, на первом этаже, а кричал ребенок в противоположном, на втором", - описал собеседник.
Вместе со следователем он побежал на звук и увидел, как дочь спускается по лестнице с незнакомой женщиной. Ребенок всем своим видом показывал, что ситуация ей не нравится, упиралась и сопротивлялась.
- Конечно, понимал, что я в Следственном комитете, опасно какие-то резкие движения совершать. Женщину я просто схватил за рукав. Никак серьезно навредить не мог - она сама субтильная, если бы упала, серьезно травмировалась. Это позже я понял, что она - адвокат моей бывшей жены, сама бывший следователь, - рассказал 47news Иван. – Другой следователь, который меня сопровождал, на лестницу не пошел. Что происходит, мне не объяснял.
- А со своим следователем как контактировали?
- Настойчиво предупреждала меня об ответственности, все говорила, что чиню препятствия. Позже, когда ее в суде допрашивали как потерпевшую, постоянно путалась в обстоятельствах. Даже помощники прокурора ее предупреждали об ответственности за дачу ложных показаний. Сама адвокат, кстати, заявления так и не написала.
Мой собеседник - человек крайне активный. Занимается спортивным инвентарем: лодки-каяки и доски для серфинга. Организует соревнования экстремалов, увлекается велотриалом (ездой по пересеченной местности). Трое детей, в том числе старшая дочь, о ком и был спор. Соцсети и собственный канал не формируют впечатление абьюзера.
В официальном тексте приговора Гатчинского городского суда (копия есть у 47news) формулировки противоположные: "высказывал угрозу [адвокату] применения насилия..., после этого сразу нанес следователю один удар кулаком левой руки в область ее левого плеча, ее оттолкнуло к двери туалета, которая была закрыта... Кукушкин опять схватил за плечи [адвоката], начал трясти ее из стороны в сторону..." Весом защитницы задело товарища следователя, она снова ударилась - об угол стены. Медицинская экспертиза серьезных травм не обнаружила.
У осужденного отца к апелляции собрана масса доводов о процессуальных нарушениях и судебных неурядицах, в том числе аудиозаписи допросов. Также он настаивает, что свидетели обвинения вместе с потерпевшей по три раза меня показания.
"Противоречат друг другу даже в продолжительности самой ссоры. Чудесным образом в следственном отделе по техническим причинам в тот период не работали камеры наблюдения. Следствие, конечно, настаивало на аресте. Мотивировали тем, что потерпевшая опасается за свою жизнь. В целом формировался мой образ как очень агрессивного", - отметил Иван.
К слову, тот же приговор фиксировал, как дочка осужденного "сильно плакала, кричала, чтобы ее оставили с отцом".
"За время под следствием и в целом пока развивалась наша ситуация, я понял, что таких историй, как моя, немало. Возникло ощущение, что это своего рода узаконенная схема возвращения ребенка матери. Отец получает уголовное дело, затем приговором условный срок - лишается права встречаться, - заключает собеседник. - Свою дочь год не видел, потому что ее заявили свидетелем. Теперь даже в установленном порядке не буду пытаться ездить - опять прилетит какое-то заявление".
Ребенок живет с матерью. С января 2025-го следователь в СК не работает.