Марш на переговоры! Идем к Третьей мировой

Пока американцы попытались выиграть время, Иран открыл огонь по соседям. Денег не хватает даже у Эмиратов, но вы там держитесь.

Дипломатические переговоры между США и Ираном завершились, едва-едва начавшись. Последний шанс на разрядку конфликта ни к чему, в общем-то, не привел. Тегеран сменил тактику, расширяя географию обстрелов. Теперь в конфликт втянули Саудовскую Аравию, Бахрейн и Эмираты, чтобы тем приходилось давить на Вашингтон. Омар впал в прострацию – не получается быть ближневосточной Швейцарией.

Фото и видео - "Фонтанка.ру"

47news выяснил, почему Иран потерял самообладание, стоит ли ждать вмешательства России и третьей мировой войны. На вопросы ответил старший преподаватель Института востоковедения НИУ ВШЭ в Петербурге Мир-Али Аскеров.

– Как вы оцениваете недавние дипломатические контакты между Ираном и США в конце февраля? Были ли они бесполезны?

– Я думаю, что здесь все связано с тем, что американская сторона изначально рассматривала эти переговоры как способ выиграть время, подготовиться и, возможно, ввести иранскую сторону в заблуждение.

– Можно ли говорить, что символические удары с обеих сторон закончились? Является ли это признаком долгой войны?

– С одной стороны, да, символические удары закончились быстро, еще в течение первого дня. Но насчёт затяжного конфликта – мне кажется, что его не будет. Я связываю это с тактикой Ирана. Он расширил географию своих ударов, нанося их по американским базам в разных странах региона. Думаю, это делается с целью, чтобы как можно больше стран – Эмираты, Катар, Саудовская Аравия, Кувейт, Бахрейн – стали заинтересованы в том, чтобы давить на США и сворачивать конфликт как можно быстрее. Исходя из этого, я думаю, что прямо затяжного конфликта не будет.

Под удары попали Израиль, военные базы США, Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Кувейт, Бахрейн, Оман, Иордания, Ирак, Сирия, Кипр и объекты Франции, Италии и Великобритании в регионе. И это - только за последние 24 часа.

– А каков военный потенциал стран, по которым пришлись удары Ирана?

–  Их собственный военный потенциал я оцениваю достаточно скромно. К тому же, не думаю, что они будут его задействовать против Ирана. Даже после ударов их заявления не наводят на мысль, что они вступят в военные действия на чьей-либо стороне.

– И эффективны ли их системы ПВО против иранских ракет?

– Что касается ПВО: они достаточно современные, но даже израильские системы дают сбой. Они эффективны, но с определённым пределом — в любом случае, они пропускают иранские ракеты, и попадания есть.

– Может ли текущая конфигурация конфликта подтолкнуть Россию или Китай к более активной роли, например, как стороны переговорного процесса или для помощи Ирану?

– Как стороны конфликта – честно, не вижу. Как стороны переговорного процесса или для помощи по экономическим или дипломатическим вопросам – вполне допускаю. Но пока я не вижу активного процесса, который бы к этому подводил, ни со стороны России, ни со стороны Китая. Не исключаю, но пока не вижу энтузиазма у обеих стран.

– Насколько новые власти Ирана готовы к диалогу? Какой формат возможен: прямые переговоры или посредничество?

–  Думаю, либо возобновится старый формат при посредничестве Омана, либо прямые переговоры на женевской платформе. Мне кажется, текущие действия Ирана по вовлечению многих стран в конфликт как раз направлены на то, чтобы возобновить переговорный процесс. Но какие теперь будут требования — сложно сказать. Иран находится в достаточно уязвимом положении, он не меньше США заинтересован в переговорах. Его переговорная позиция по-прежнему не очень сильная.

– Исходя из количества локальных конфликтов, насколько можно говорить о приближении Третьей мировой войны?

– Я скептически отношусь к идее глобальной войны по принципу "лагерь на лагерь". Скорее, можно представить увеличение количества локальных конфликтов. Но вот такой формат Третьей мировой я не берусь прогнозировать.

– Что сдерживает дальнейшую эскалацию этих вспышек?

– Основной фактор – для большинства крупных игроков сложившийся статус-кво всё равно благоприятствует. Никто – ни США, ни Китай, ни Россия, ни Иран – не готовы полностью его ломать. Они готовы вносить коррективы и извлекать выгоду.

– Насколько уязвим Иран? Могут ли новые власти пойти на изменения внутренней политики, учитывая протесты и нехватку ресурсов?

– Если изменения и будут, то не радикальные, и не сейчас. Сейчас позиция будет такой, чтобы продолжать вектор предыдущих властей. Сменился верховный лидер, но он в иранской системе – это скорее духовный наставник над республиканскими структурами. Его смена не повлечет радикальных изменений здесь и сейчас. А в долгосроке будет интересно: сейчас у власти реформисты, но я не уверен, что они удержатся. Думаю, дальше можно ожидать достаточно радикальную смену курса.

– Можно ли провести параллели между этим конфликтом и войнами в Ираке или Сирии?

– Сравнить сложно. С Сирией – точно нет. С Ираком – может быть, отчасти, но пока нет даже намеков на наземную операцию США. Поэтому параллели были бы слишком далекими.

– Как вы оцениваете роль Трампа? Он осознаёт масштабы и влияет на ситуацию или, скорее, находится под влиянием (например, Нетаньяху)?

– Несмотря на эксцентричность, я не думаю, что он не понимает, что происходит. Скорее всего, у него есть планы. Информация в СМИ противоречива, поэтому сложно сказать, идет ли всё по его плану. Но то, что он полностью управляем Нетаньяху и сам ничего не решает, – я так не думаю. Однако влияние разных групп интересов он, конечно, испытывает.

– Кто на кого влияет сильнее: США на Израиль или Израиль на США?

– Думаю, скорее Израиль влияет на США. США выступают фронтменом, игроком номер один, который реализует решения на практике, поэтому израильская сторона пытается влиять на процесс принятия этих решений.

В момент публикации пришло сообщение ТАСС: США и Израиль ударили по управлению демократической полиции рядом с посольством РФ у площади Фирдоуси в Тегеране. 

–  Насколько возможная приостановка конфликта обусловлена финансово? Ведь у Ирана ситуация патовая, а у союзников США в регионе — урон экономике.

– Да, финансовый вопрос очень важен. Для Эмиратов или Катара каждый день простоя – это удар по инвестиционному климату на перспективу. Это очень сильно подталкивает к тому, чтобы конфликт не превращался в затяжной. Именно поэтому я думаю, что мы, скорее, увидим быстрое возвращение в переговорное русло.

– Какова роль Омана? Сильно ли он страдает как переговорная площадка?

– Основной урон для Омана – репутационный, ведь переговоры на его площадке ни к чему не привели. Оман – нейтральная страна, "Швейцария Ближнего Востока". Они осуждают атаки с обеих сторон и призывают к переговорам. Возможно, закулисно они уже готовят новый раунд, но открыто сейчас никак не участвуют.

– Иран, вроде как союзник России, но и с Израилем отношения неплохие. Стоит ли ждать от нас поддержки какой-то из сторон?

– Да, так и есть. Несмотря на союзнический дискурс с Ираном, когда дело касается Израиля, Россия никак не участвует. Какого-то активного вовлечения на чьей-либо стороне я бы не ожидал. Вербально может быть осуждение Америки, но не Израиля.

– В чем для Ирана выгода поддерживать союзнические отношения с Россией?

– У Ирана не так много стран, готовых с ним союзничать. Пул сотрудничества с Россией широкий: энергетика, ВПК, продовольствие. Для Ирана это важно, и отказываться от этого смысла нет. Я не думаю, что в Иране есть сильные разочарования тем, что Россия за них не вступается, потому что они на это и не рассчитывали. Думаю, отношения сохранятся в том же формате.

Софья Новоселова,
47news

Обстановка на Ближнем Востоке изменилась после массированных ударов США и Израиля по военным и стратегическим объектам в Иране. В ответ Тегеран направил ракеты и дроны по объектам не только Израиля, но государств Персидского залива. Среди них – Бахрейн, Саудовская Аравия и ОАЭ. Конфликт вышел за рамки двустороннего противостояния. Кроме того, одно из важных недавних событий – смерть иранского лидера – аятоллы Али Хаменеи.