Самый гибельный пожар случился в нашем городе 23 февраля 1991-го. Через 35 лет осталось впечатление – я пригнал туда чуть ли не первым. Все, что вы услышите, не стыкуется с созданной за долгие годы конспирологией и прочей кликабельностью.
Версий хоть отбавляй. Захотите – зачитаетесь. Даже имя Марины Влади есть. И я там был, но …
До сих пор у меня в памяти картинка, будто это было прекрасным ранним летним утром. Однажды, когда я кому-то вспоминал, то умудрился так и сказать: "Так весна или лето было". Все потому, что гнал я тогда по пустому Лиговскому проспекту с редкими в то время светофорами, а так как в кармане лежало удостоверение капитана спецслужбы ГУВД, то и не очень-то на них обращал внимание. Солнечно. Суббота.
Подо мной ревела именно вишневая – как в песне группы "Комбинация" - девятка, изъятая у кемеровской братвы и используемая нами по усмотрению.
В ту ночь я был оперативным дежурным от управления, поступил сигнал из дежурной части Литейного, 4 (первые три этажа были наши) о пожаре в гостинице "Ленинград". Она относилась к системе "Интурист", а мы отвечали за иностранцев, я и погнал.
Перескакивая Литейный мост, присмотрелся к торчащему слева во весь рост "Ленинграду" - ни дыма, ни-ни. Даже если бы тогда у меня волшебным образом был смартфон, то фотографировать нечего.
Уже влетая на пандус, увидел пожарную автомашину. Вернее, ее и подъезжающую еще одну. Вышел и первое, что заметил - до сих пор влипло в мою память – из машины тянулись гидранты, далеко, через дорогу, куда-то в Неву, а из них, на расстоянии метров трех друг от друга выскакивали фонтанчики воды. Резвыми струйками, как шутихи в Петродворце. Причем, иногда замирали, а потом одновременно вспыхивали. Гидранты были дырявые, а частота фонтанчиков зависела от наезжающих на них машин, шедших по набережной. Их же бросили прямо через дорогу, и никто трассу не перекрыл.
Сегодня бы прописали про безобразие безобразное, а тогда – в 1991-м – норм. Все везде старое, советское, страна развалилась.
По ступенькам в гостиницу бодро заходили и выходили пожарные. Человек несколько, ну трое. Обычная история. Я зашел в холл. Все как всегда – натоптали просто лишнего. Пошел сразу в комнату спецслужбы на первом этаже. Не очень хотелось – дежурил наш опер Саша Файкин, а я с ним недавно сильно поцапался.
Он был комсоргом и, естественно, собирал взносы, а я, естественно, ему отвечал: "Сейчас, завтра, забыл". Он сорвался, а я на его месте сорвался бы еще раньше. В общем – поговорили, наговорили лишнего.
Пришлось идти к нему. Кабинет закрыт. Подхожу к портье – она не в курсе. А что вообще происходит? Где-то наверху что-то горит. Или вроде горит. Ладно. По холлу топают пожарные в своих прочных серых накидках. И пошел я на второй этаж пить кофе в баре. Там сидели какие-то фирмачи с испуганными глазами, и бармен наливал им кофе бесплатно. Ну выпил бесплатно, схватил козырный бутерброд, покурил – тогда же везде курили. Слышу бой стекла и крики.
Выбежал на улицу. Сверху летят стекла. Толстенные. Кто-то кричит, мол, полундра, никому не выходить из гостиницы! Хорошо. С этого момента кино будто поставили на перемотку. А до этого все шло на медленной скорости. Хлопки, крики, опять стекло, возле входа в гостиницу уже много пожарных. Кто-то говорит, что люди из окон прыгают. Я вроде тут, получается, главный от МВД, а что делать – хз.
Выскакиваю, как под бомбами, а наверху окна пылают. Ничего не понимаю. Пожарные свои длиннющие лестницы раздвигают. Так им не достать. Стою, как пугало, с пистолетом Макарова за поясом. Туда-сюда все носятся. Побежал опять в кабинет к Файкину. А он открыт настежь.
Там врач в белом халате, а Саша лежит на кушетке в одежде. Лицо у него такое … припухлое - будто из парилки вышел, алое. Я с порога: "Сань, что случилось?". Врач мне: "Выйдите отсюда!". Продолжаю на него смотреть – глаза его внимательные. Он видит и понимает меня. Стою. Врач что-то покрепче мне. Исчезаю.
Думаю, он ожегся немного. Бывает. Разберемся. Неприятно, но что такого.
В холле сталкиваюсь с замом своего Управления, подполковником Карпенковым. Он собранный, злой, я докладываю. Веду его к Файкину. Заходим, врач нас выталкивает и что-то говорит Карпенкову один на один. Через минуту он мне: "Дело – дрянь". Не понимаю – я же сам видел.
Уже отнесли сгоревших пожарных в скорую, уже толкотня и суматоха в холле. Все меняется. Понимаю - дрянь. Мне рассказывают, что когда прибыл первый наряд пожарных, то Файкин их повел к задымлению – они все сели в лифт: он и трое пожарных. Лифт на седьмом этаже раскрылся и пламя затянуло именно на них. Кто-то обсуждает, что это ошибка пожарных.
Ко мне подходят какие-то швейцарцы и на английском что-то про Красный Крест, что у них есть какое-то оборудование. Оказалось, врачи, приехавшие на симпозиум, что ли. Их женщина выносит мне упаковки с медицинскими прозрачными масками и несколько заморских баллонов с кислородом. Ей пытаюсь ответить. Лицо у нее умное, становится властным. Она буквально командует: "Взял, понес!". Есть, так точно. Сгребаю, несу, отдаю первому попавшемуся пожарному. Может, пригодится? Он забрал. Вдалеке они стали примерять эти прозрачные красивые маски.
На носилках выносят Файкина. Подполковник что-то спрашивает меня про его табельное оружие. Идем в кабинет. Он берет пистолет себе.
Заходят двое постовых в форме из 20-го отделения милиции Выборгского РУВД. Их пригнали человек пять. Шеф мне командует шуровать с ними по лестнице вверх, но не выше пятого этажа. Задача: искать тех, кто еще в номерах. Хоть конкретика.
Поднимемся по запасной лестнице, сверху по мраморным белым ступенькам льется вода. Понятно. Становится дымно, но жить можно. Заходим этаж так на четвертый. Темно – свет-то вырубили. Постовым говорю – направо: стучать ногами в двери и что-нибудь орать, хоть матом. Сам – налево. Тоже стучу, какие-то номера открыты. Там следы быстрой эвакуации. По следам видно – жили иностранцы. Это же сегодня все одеты как все, а тогда – фирменный свитер и ты козырный.
Натыкаюсь в коридоре на кренделя. Стоять, хенде-хох! Кто такой? – Сантехник гостиницы. Документ? Протягивает. Что в сумке? Открывает неохотно. Там ненашенская косметика: пользованные духи, тюбики и точно помню – большой, ярко-красный набор помад в пластмассовой шикарной коробке.
Эта упаковка до сих пор стоит в памяти, как те шланги пожарных с дырками. Так уж устроена память. А другому запомнилось бы другое.
Говорю сантехнику: "Идиот, я тебя сейчас прикрутить за кражу могу в три секунды". Стонет. Швыряем его сумку куда-то в номер. Он кланяется мне в пояс. Дыма становится больше.
Откуда-то оттуда гонит сержант и пинает еще такого же. Докладывает: "Товарищ капитан, вот – мародера поймал". Слово-то какое. - А где, что он украл? – Оставили где-то там. – Поздравляю. Беру второго за шиворот. – Тебе тоже повезло. Толкаю на залитую лестницу. Он скользит по ней задницей. Не смешно, да и черт с ним.
Уже не помню, как доходили с постовыми по тем этажам. Это было 35 лет назад. Мне тогда было … мне тогда было 28 лет.
Сошли вниз – а там полный шквал. Говорят, что люди сгорели, пожарных очень много сгинуло. Уже начальство разное понаехало. Звоню в подразделение со стойки гостиницы, спрашиваю: "Мои действия?". – На базу. – Есть на базу.
Обратно не летел – город проснулся. Не помню, о чем думал. Приехал, глянул сводки по городу. Надо идти сдавать дежурство. Иду к начальнику Управления. Он машет рукой – дверь закрыл, сам разберись с хламом.
Читаю происшествия, думаю про Файкина. Вот с очередного финна в ресторане "Нева" сняли куртку и так далее. Да и фиг с ним. Похоже, орлы Ричарда опять хозяйничают. Курица не птица – Финляндия не заграница.
Пришли на работу опера. Все обсуждают. Кто-то спрашивает, а нужна ли кровь Файкину и пожарным. А что еще?
Вроде, на следующий день или вскоре – не хочу перепроверять по интернету - Владимир Николаевич Карпенков звонит мне по местному телефону: "Зайди". Зашел.
- Саша Файкин умер.
А тех ребят – пожарных, кого выносили при мне, с кем я разговаривал в тот день – помню, но лица их – нет. Они все в одинаковых шлемах. Белых. Все слились.
Прошли дни и нам раздали эти почтовые конверты. На память.
Их девять пожарных сгорело, Саша и еще 15 человек.