Гражданин мира из Новой Зеландии без обратного билета стал петербургским бардом. Это вам не просто приключения. Рассказываем, как же это случилось.
Русская речь, английские песни о России. Саймон Паттерсон начинал филологом в Новой Зеландии, а стал бардом в Петербурге. Путешествовал по Ленобласти, пел о региональных выборах в Новгородчине – на стороне народа. Живет по соседству с Александром Блоком. На связи с Ходасевичем, Скрябиным и английскими поэтами XIV века. 47news спросил, из чего рождаются стихи.
предоставлено Саймоном Паттерсоном
– Саймон, давайте начнем с самого начала. Вы из Новой Зеландии, но ваша жизнь крепко связана с Россией. Как так?
– Это было острое чувство. Я филолог по образованию. Учился в Новой Зеландии, в Оклендском университете, но учеба там была не очень, скажем так, полезной. Занимался немецким, французским. Хотелось чего-то такого… Самое интересное, что было доступно в университете, где я учился – это был русский. Потому что японский, китайский – это было как-то не то. Ну, я и выбрал русский язык. А потом я оказался в Петербурге, где познакомился со своей женой, и до сих пор тут живу.
– А сколько лет вы уже в Петербурге?
– Я не хочу говорить, это слишком стыдно. Это слишком долго рассказывать. Мне сейчас очень-очень много лет, и это было … Короче говоря, очень-очень давно.
– Может, бывали за это время где-то в Ленинградской области?
– Я был в Выборге, Кингисеппе, Токсово … Как-то меня звали на концерт в Тихвине, но он не состоялся, поэтому нечем хвастаться. А так просто как турист. В Кингисеппе очень хороший краеведческий музей. А Выборг – ну, вообще финский город, да? Там понравилась архитектура, эти башни… Библиотека.
– Хорошо. Получается, Петербург – все-таки, это тот самый город, который вас вдохновляет на творчество?
– Да, конечно. Я пишу поэтические тексты. Я вдохновляюсь, конечно, русской литературой и так далее. Хотя пишу я только на английском, так получается. Очень люблю.
– Если вам удобнее, можем продолжить на английском.
– Это будет неудобнее! Потому что я буду описывать реалии, которые для меня существовали только в среде, где я по-русски говорил.
– Хорошо. А что именно вас питает? Музыка, литература?
– Из музыки я люблю Скрябина. И Ходасевича из поэтов.
– Как вообще рождаются ваши песни? С чего начинается процесс?
– У меня был такой период, когда я пять лет подряд писал песню каждый день. Не понимаю, как это у меня получилось. Думаю, что это уже в прошлом, сейчас тяжелый период. Но я просто брал гитару, что-то придумывал, и что-то получалось. Я не могу это объяснить.
– У вас, кстати, есть очень интересная песня, связанная с выборами в Новгородской области. Почему решили написать?
– Просто у нас дача в Малой Вишере. И там на каждом столбе кто-то приклеивал свою агитацию. Это было очень смешно. Ну, и вот песня получилась. Я не могу сказать, что эта песня именно об этом. Это просто была какая-то начальная точка. От этого можно толкнуть ко всему. Когда я пишу песню, обычно есть название, какая-то запись, более-менее внятный набросок. С этой песней всё получилось наоборот. Сохранилось только название. Текст я где-то потерял. И аккорды я потерял. То есть мне пришлось эту песню воссоздавать просто из ничего. Но просто у меня было название, и мне было сложно, как-то неловко, проститься с таким названием. (On the Side of the People – "На стороне народа").
предоставлено Саймоном Паттерсоном
– А каком году вы ее написали?
– В двадцать первом, я думаю.
– Вы тогда следили за политической жизнью, или вас просто плакаты вдохновили как символ?
– Это было чисто символически, да.
предоставлено Саймоном Паттерсоном
Герой баллады –"усердный кандидат", который убеждает, что он "на стороне народа". Принтер работает по ночам, чтобы избиратели увидели его одного. А на самом деле он "на обочине дороги", в прямом и переносном смысле. Политика представляется животным миром, где толстые коты не замечают мышей. Им позволяют есть "игрушечные крошки с выборов". Песня завершается строчками, намекающими, что кандидат – не борец и не герой. Он борется за звание быть "лучшим из худшим". То есть, mediocrity – "посредственностью".
– В песне много образов с животными: кошки, мышки. Почему так?
– Вы знаете, есть такой замечательный поэт XIV века Чосер, да? Был еще его современник Лэнгленд. У него была приблизительно такая же аллегория про… ну, типа кошек, мышей, про то, как люди, как власть управляет. Если вы хотите знать корни, то вот, наверное.
– Песня воспринимается как достаточно протестная. Как удается сохранять баланс между политическим высказыванием и творчеством? Где грань?
– Да, это очень сложный вопрос, я не знаю. Я настолько странные вещи пишу, что меня обычно никто не трогает.
– Была какая-то реакция от слушателей именно на эту песню? На ваше творчество в целом?
– Последнее время перед каждой песней, мой напарник, Николай Шестаков, что-то вкратце излагает содержание по-русски. Поэтому без сюрпризов. Уже ведь сказали, что будет. У меня, наверное, есть какие-то песни, которые бы не пошли… ну, скажем, более политические. Я за мир, я за любовь, и чтобы люди слушали мою музыку.
– А в целом у вас есть другие песни, связанные с Россией? Не обязательно про политику, а про культуру, ваши впечатления?
– Ну, так или иначе, все мои песни связаны с Россией, потому что я тут живу. И я живу рядом с Блоком. И он… ну, как Чуковский сказал про Блока: "У него в жизни не было события, он просто пел". У меня приблизительно то же самое последние пять лет.
– Кем вы себя больше чувствуете сейчас: петербуржцем, новозеландцем? Как складывается ваша идентичность?
– Я, во-первых, считаю, что слово "идентичность" – это фигня. Я считаю себя гражданином мира. Даже не мира, а… я не знаю. Я живу на этой Земле. Я гражданин мира. Я пишу песни. Они неплохие. И все.
– А где вы себя культурно уютнее чувствуется?
– Если культурно, где чувствую себя более уютно, то, конечно в Питере. И с друзьями из Питера. Сейчас я в Тбилиси, кого тут только нет. Но постоянно живу в Петербурге.
предоставлено Саймоном Паттерсоном
– В Новой Зеландии давно были?
– В Новой Зеландии я был последний раз восемь лет назад. Туда вернуться… Там нет такого понимания, что люди должны друг друга понимать и помогать. У меня там никого нет, да и хрен с ним.
Софья Новоселова,
47news