В Ленобласти сын отчаянно собирает непосильную сумму – врачи отвели отцу месяцы. Так быт становится достоинством, но не дешевле.
В деревне Кисельня и соседних поселках в конце января началась благотворительная акция в помощь 49-летнему местному жителю Андрею Новожилову. Магазины устроили розыгрыш товара, в администрации помогли распространением информации.
Процесс запустил его сын, 27-летний Ярослав: окончил институт МВД, работает в логистике, увлекается боксом, даже выступал на чемпионатах, женат. Изменилось все год назад.
Обычный поход к врачу обернулся для семьи приговором: диффузная В-крупноклеточная лимфома (ДВКЛ).
Андрей тогда работал водителем, развозил песок, щебень. Начал жаловаться на боли в коленях. Думали, может, суставы или что-то такое. Боли усиливались, он еще месяц продолжал работать.
— Понимаете, он очень трудолюбивый, терпеливый… Скромный человек, сам не стал бы ничего делать, — с едва уловимой дрожью в голосе проговаривает мне сын. — Мы с дядей уговорили его сходить к врачу. Сделал МРТ — подозрение на онкологию. Я сразу же повез его на обследование. Отпрашивался с работы, ездили сдавали анализы, нас перенаправляли в разные кабинеты. Тогда еще никто не понимал. Я читал группы, изучал. С ним объездил все больницы, весь Питер. Начали лечиться: институт онкологии имени Петрова, гематологическое отделение первого меда имени Павлова.
Большую часть жизни Андрей провел на высоте — монтажником на строительстве мостов Петербурга (Яхтенный, Бетанкура, Дунайский путепровод…) в крупных компаниях — "Пилон", "Мостострой". Последние годы работал водителем, в том числе в "ФосАгро".
— Боли были такие, что отец только ложился спать — становилось хуже. Он вставал, ходил, а засыпал сидя. Он не спит, и я не сплю. …У меня есть возможность работать удаленно, но это все равно неудобно: все звонят, пытаешься параллельно общаться с врачами, на звонки отвечать. Иногда отвожу отца на обледование — сижу с ноутбуком, работаю в машине, жду. Отец выходит, я его везу домой, в деревню за сто километров. Сидеть на работе тоже тяжело: переживаешь, постоянно хочется позвонить, узнать, как дела. Целый год так, я похудел килограммов на десять-пятнадцать. Моей семье тоже тяжело: всё, что зарабатывается — [все уходит] ... Мама всегда была домохозяйкой, сейчас приходится ухаживать за отцом. Получается, мы с женой вдвоем это тянем. Без разногласий не обходится, но как-то выкручиваемся.
Стоимость некоторых анализов для людей с онкологическими заболеваниями достигает десятков тысяч рублей, а нужно делать регулярно. Полис ДМС лишь отчасти покрывает расходы, а в Петербурге трудности возникают еще и из-за областной прописки. Если идти только по ОМС — можно фатально опоздать.
— Прошли первую линию терапии, вторую высокодозную. Сейчас третья. Но опухоль продолжает увеличиваться, — отмечает Ярослав и добавляет: — Все способы лечения в России мы уже прошли.
По его словам, один из врачей в разговоре намекнул, что нужно начинать собирать деньги на другое лечение — CAR-T-терапию в Китае.
— Это процедура, в ходе которой Т-лимфоциты модифицируют, в России терапия рассчитана на один объем клеток, а в Китае — на несколько, — со сложными формулировками объясняет Ярослав.
Естественно, семья не могла не ухватиться за эту соломинку.
Стоимость лечения в китайской клинике составляет 576 тысяч юаней — примерно 6,5 млн рублей. Плюс отдельно нужно оплатить проезд, билеты. Уже удалось собрать около 900 тысяч. Врачи в Китае готовы принять российского пациента.
— Очень много хороших людей откликаются, это очень мотивирует. Хочется, чтобы отец выздоровел. Он уже вымотан, говорит, что "Петрова" — его последняя больница. Мы надеемся. Я находил в соцсетях и общался с людьми, которые сейчас проходят лечение в Китае, которые уже его прошли и реально начали поправляться. Это наш последний шанс.
Подробнее о заболевании Андрея — в его группе в соцсети. Там же документы и способы помощи.